"До сих пор было в обычае в этой палате, — говорил Тейтч, обращаясь к рейхстагу, — что ежели кто-нибудь возвышал голос в защиту угнетенных вами населений, то ему зажимали рот и карали его, как
изменника отечеству (какому? вчерашнему или сегодняшнему?). Но изменник не тот, который проклинает неправду, а те, которых стремления к материальному преобладанию увлекают к попранию всякого права".
С своей стороны, Аристотель и дворский лекарь искусно объяснили властителю, что слух о несправедливом гневе его на знаменитого воеводу может повредить ему в хорошем мнении, которое имеют об нем римский цесарь и другие государи; что гневом на воеводу великий князь дает повод другим подданным своим быть
изменниками отечеству; что Холмского не наказывать, а наградить надо за его благородный поступок и что эта награда возбудит в других желание подражать такой возвышенной любви к родине.
Неточные совпадения
— Солдат дураком не бывает. А вы — царю-отечеству
изменники, и доля вам…
— Боярин, ты предлагаешь нам пить за здравие царя русского; итак, да здравствует Владислав, законный царь русский, и да погибнут все
изменники и враги
отечества!
Если человек, который долгое время был для сограждан примером нравственного совершенства и любви к
отечеству, рукою Государя возводится на степень Дворянства, то можно ли стоять на ней
изменнику, вероломному, лживому свидетелю?
— Что-о-о? Да нешто вас пустят теперь во Францию? Ведь вы
изменник своему
отечеству! То у вас Наполеон великий человек, то Гамбетта… сам чёрт вас не разберет!
— У кого больше веры в нее, тот пускай и действует. Вот, например, в лице вашем, Василий Иваныч, я вижу что-то новое. Люди, как вы, отовсюду выкурят таких
изменников своему
отечеству, как мы, грешные.
И никакой жалости ни к кому из них он не имеет и не желает иметь. Они все здесь проворовались или прожились, и надо их обдирать елико возможно. Вот сейчас будет завтрак с этим Низовьевым. Кто он может быть? Такая же дрянь, как и Петька, пожалуй, еще противнее: старый, гунявый, парижский прелюбодей; на бульварах растряс все, что было в его душонке менее пакостного, настоящий
изменник своему
отечеству, потому что бесстыдно проживает родовые угодья — и какие! — с французскими кокотками. Таких да еще жалеть!
Но большинство, чернь не рассуждающая была против несчастного узника, называла его
изменником, предателем, врагом церкви и
отечества.
— Анафема! Да будут преданы анафеме
изменники — предатели
отечества! — подхватил народ и в стройном порядке отправился за своим духовным владыкой.
— Казнь
изменникам! Они соглядатаи и предатели
отечества! — воскликнула Марфа, указывая на Василия Никифорова.
—
Изменники своему
отечеству не могут быть надежными союзниками, — заметил Пржшедиловский.
— Мы,
изменники, в дела ваши, в дела верных, нелицемерных сынов
отечества, не мешаемся! — сказал пастор, стараясь удерживать свой гнев при виде уступаемой ему спорной земли. — Мы, вот изволите знать, бредим иногда от старости; нами, прости господи, обладает иногда нечистый дух. (Тут пастор плюнул.) Несмотря на это, мы думаем о делах своих заранее. Грете! Грете!
— Мы знаем, государь, что происходит в городе; но мы старые раненые воины и покуда живы, вас не коснется рука
изменников! — припоминает Василий Васильевич слова этих доблестных сынов
отечества.
"Протокол писать хотели, — мысленно повторяла она, и в глазах ее показался блеск; они переходили от одной антипатичной для нее физиономии к другой. — Протокол!.. Schwarz auf weiss… В участок снести! Чтобы сейчас же привлечь к ответу
изменников своего
отечества, дерзнувших говорить в духе терпимости!"
— В этом случае, ваше превосходительство, крепко ошибаетесь, — сказал граф Л-д. — Между нами нет ни одного
изменника своему государю: лифляндцы доказывали и доказывают ему преданность свою, проливая свою кровь, жертвуя имуществом и жизнию даже и тогда, когда
отечество не видит в том для себя пользы. Не в Россию, а разве из России вторгнется к нам бурный поток, и, конечно, щепками вашего отряда не остановишь его и погибели нашей!
— Анафема! да будут преданы анафеме
изменники — предатели
отечества! — подхватил народ и в стройном порядке отправился за своим духовным владыкою.
— Мы не поверили оговору уличенного
изменника, — снова начал царь, — возвратили милость нашу князю Никите с условием, чтобы он очистил себя на наших глазах, заставил бы замолкнуть в себе голос крови и, принеся братскую любовь в жертву любви к царю и
отечеству, собственноручно, на наших глазах, наказал бы
изменника… Он принял наше условие… Так ли, князь Никита?
Штейн — прогнанный из своего
отечества изменник, Армфельдт — развратник и интриган, Винцингероде — беглый подданный Франции, Бенигсен несколько более военный, чем другие, но всё-таки неспособный, который ничего не умел сделать в 1807 году и который бы должен был возбуждать в императоре Александре ужасные воспоминания…